refleksia: (симеиз)
03.06.1940

До полудня в Министерстве труда на Рю де Вожирар. Перед входом  - газон и деревья. По газону ходят двое полицейских, время от времени наклоняясь к земле. Я спешу, но, заинтересовавшись, останавливаюсь.  Затем подхожу ближе и спрашиваю, что же они ищут.

- Видите ли, месье, мы ищем четырехлистный клевер. Может, возьмете один?, – объясняет мне один из них и с улыбкой протягивает счастливый клевер. Я прячу его в блокноте, улыбаясь в ответ.  Людовик  XVI  в день взятия Бастилии написал в своем дневнике одно слово: «Ничего». 
refleksia: (otrazhenie)
ВКонтакте есть группа, посвященная памяти Влада Листьева. Это безграничное количество видео-материала на тему, какими были и какими стали. Или, возможно, вообще не изменились? И тем не менее, интонация совершенно другая. И обстановка тоже. А разговоры... Чуть ли не в каждом оглядываются на Америку (и чуть ли не с предыханием), размышляют, как строить новую Россию, философствуют за жизнь. Некоторые мысли звучат почти крамольно, как на сегодня. Например, Виторган в "Час Пик" всерьез размышляет о том, что, будучи порядочным человеком, он не может сказать солдатам, воюющим в Чечне, что они защищают правое дело. Но при этом сказать им нечто противоположное он тоже не может, потому что армия в стране все-таки должна быть.

Одним словом, познавательно. 
refleksia: (ptica)
В парижских записках 1942 года Анджей Бобковский часто пишет о авианалетах англичан. Первый раз действительно страшно, а потом...

Запись буквально через неделю, если не меньше. Люди пошли в кино, из-за налета прервался сеанс, началось возмущение, которое улеглось как только зрители узнали, что билеты будут действительны и завтра.

Еще через пару дней Бобковский пишет о соседях, которые во время налета занимаются любовью, потому что из-за шума авиации их не так слышно.

Человек привыкает ко всему?
refleksia: (otrazhenie)
О своих претензиях к Прусту я уже писала, повторяться не буду.

Но вот я сорвала на улице распускающийся пион, принесла домой. И комната заполнилась его сладким дурманящим запахом. А в голове картинка из прошлого: я сижу на маленькой скамейке и часами наблюдаю за майскими жуками, копощащимися в ярких пионах. Иддилический Энгельс, бабушкин сад, вдалеке шумит река, звонкое лето - детство в неразбаленном виде.

И! Что вы думаете? Читаю у Милоша в "Долине Иссы": "Когда на клумбах расцветали пионы, Антонина срезала их, чтобы отнести в костел. Он вперивал в них взгляд и хотел бы целиком войти в этот розовый дворец; солнце просвечивает сквозь стены, а на дне в золотой пыльце копошатся жучки".
refleksia: (otrazhenie)
Уверена, что у каждого есть свои фильтры восприятия. Просто, чтобы на сойти с ума. И тем не менее, игнорируя советы Шерлока Холмса, человек тянет на свой "умственный чердак" все подряд, часто не замечая того.

Например, шествуя по улице с цветком в горшке, я всегда мысленно обращаюсь к кадрам из фильма "Леон", который смотрела всего один раз тысячу лет тому назад. И именно эта ассоциация всегда рождает целый ворох воспоминаний.

У каждого есть свой базовый набор таких отправных пунктов для воссоздания мимолетно-призрачного образа прошлого, имеющего так мало общего с тем, что происходило на самом деле. Но в этом, возможно, и есть  главная прелесть подобных летучих ассоциаций

Да здравствует избирательность памяти, в общем.
refleksia: (avatar)
Новость о 14-летней участнице митинга в Саратове с ленточками цвета украинского флага напомнила мне архивную историю об "Обществе юных революционеров". Несколько школьников в 1943 году писали листовки о необходимости уничтожить Гитлера и Сталина. И попутно придумывали себе эмблему.

Вот такие революционные традиции.
По ссылке есть их фотографии, листовка, а также письма матерям из тюрьмы.
http://www.gulagmuseum.org/showObject.do?object=1748015&viewMode=D_10705&link=1&objectTypeName=museum&language=1&language=1&page=1&language=1
refleksia: (спасательная)
Прочитала пост [livejournal.com profile] unim. (http://unim.livejournal.com/671860.html)

И сразу вспомнила, как саратовские парочки, не обремененные свободной от родителей квартирой, прятались от холода в краеведческом музее. Скелет мамонта, вертолет Гагарина, кресло Столыпина... Вся эта овеществленная история города и поцелуи украдкой.
refleksia: (photo)
А взялся бы кто научно вывести алгоритм появления таких мест... Даже не сказать тусовочных. А скорее - во многом "создающих образ жизни".

Кабак (забегаловка, погребок, наливайка, кнайпа, генделик - как угодно) близко от университета, театра, музея (желательно недалеко от всего вышеперечисленного) с непретенциозным интерьером, низкими ценами и тем, что называется атмосферой или, если поэтично, "гением места".

Куда можно прийти от нечего делать, обязательно встретить кого-то и застрять до самого вечера, разговаривая обо всем на свете так, будто бы все эти разговоры действительно влияют на течение времени.

Возникновение таких мест не объясняется эпохой (это вообще может быть отдельный период в жизни какого-либо кабака), не объясняется компанией, любящей коротать в нем время, ни даже специальными маркетинговыми хитростями владельца.

Видимо, это просто стечение обстоятельств, помноженное на желание мифологизировать дорогое нашей памяти пространство.

P.S. Картинка на юзерпике, кстати, как раз из такого места.
refleksia: (ptica)
И когда жила с родителями в Подмосковье... Сначала на автобусе до Серпухова, оттуда - электричкой до столицы, за продуктами и по музеям (да, совмещали, как могли). А рядом с автовокзалом (а был ли он там в принципе или так, просто остановка?) какое-то время "гастролировал" зоопарк. Жалкое зрелище, как сейчас понимаю. Изнуренные животные в клетках, рядом с каждой - краткая информация. Повезло верблюду. Он ходил на длинной привязи в центре зверинца и даже мог плеваться на неугодных (чем регулярно и часто пользовался). Эта обманчивая свобода и величавость походки завораживали каждый раз.
refleksia: (photo)

Первый класс. Осень. Речка. Лес. Поход с мамой за желудями. Не просто так, а домашнее задание. После – из желудей будут поделки: лесовички, зверушки и пташки. Корявые, но милые.

Внезапный азарт. Когда и так уже насобирали мешок, но надо еще. И фигурные влажные листья, которых приятно касаться рукой.

Никогда не скучаю по детству, а все же… Вспомнится нечто похожее, и хочется вернуться. На пару минут.

refleksia: (спасательная)

«Прелестный городок.
Когда вы подъезжаете к нему с Ливадийской дороги,
перед вами за поворотом открывается эта чудная панорама —
защищённая горами зелёная котловина и маленький беленький городок, —
Ялта вам кажется похожей на маленькую, хорошенькую кошечку,
которая, свернувшись в клубок, приютилась на самом кончике плюшевого дивана»


При всей доступности для туристов Ялта – город закрытый, так распорядилась сама природа. Да, и не сказать, чтобы слишком веселый. Ведь когда-то сюда ездили умирать. То есть максимально растягивать последнее время.

И как бы сейчас не гремела музыка, не шумели дискотеки, это все равно ощущается. Об этом же пишет Дорошевич, из  рассказа которого и взят эпиграф. В последних строках, насмотревшись на чахоточных, автор отказывается от «кошечки» в пользу «беленькой, чистенькой Ялты, одетой зеленью. Словно белая могильная плита, покрытая лавровыми венками»...

Или я придумываю? Не знаю. Здесь слишком много времен сразу. Идешь по улице, заглянешь в переулок, а там старые дома и темно-зеленая Победа. А в следующем закутке вообще ничего не менялось с 1914 года… А еще спустя сто метров новая элитная многоэтажка… Но это все наносное, привнесенное. А базис в том, что Ялта ограждена морем и горами. Идеальное укрытие.

refleksia: (на дороге)
Боль, позабытая с детских лет. И такие понятные простые действия затем: промыть, подуть, помазать зеленкой.

И самое интересное, как обычно, в голове: смутное ощущение того, что двадцати лет не было. Снова детство, очередное неудачное падание, стоическое нежелание плакать на публике… Этот ребенок, любящий книги и вечно попадающий в нелепые ситуации, всегда будет жить где-то в моем сознании. В этом я уверена.

Ну и актуальности ради. В августе 1991 года у меня тоже была разбита коленка. Смайл, естественно.
refleksia: (photo)
***
Пока я была в Саратове, наступила весна: грязь на моих башмаках сменилась пылью. Это был первый и главный признак ее бесповоротности.

Старый город, судя по всему, понял, что я выросла, и мудро смирился с этим фактом. Осталось мне последовать его примеру.

***
Главное достоинство Саратова (оно же – главная беда) – абсолютная законсервированность. Здесь не меняется ничего, идеальное пространство для ностальгии. Озлобленность в транспорте, повсеместные разбитость и неустроенность, общая депрессивность, грязь на дорогах, мартовская серость…

Но ведь и другое тоже остается неизменным. По-прежнему хороши старинные дома, по-прежнему прекрасна «Зе грейт рива Волга», по-прежнему излучают радость жизни лучший друг и любимый преподаватель, подруга по-прежнему говорит афоризмами, мой двойник с прежней легкой иронией рассказывает о своих проблемах… Здесь еще есть люди, которые любят меня и ждут, при всех неизбежных НО...

***
Эта встреча с городом была совершенно не похожей на прежние. Первый раз я ответила случайному прохожему, что не местная, когда не смогла объяснить дорогу. Первый раз я перепутала названия улиц, заказывая такси. Первый раз я почувствовала, что Капатоб окончательно стал волшебным городом юности, и перестал быть моим городом.
refleksia: (avatar)
Закрылись «Российские вина». Это настолько символично, что я даже забыла расстроиться. Более эффектной точки для того периода сложно придумать. Закрытие университета и то было бы менее ослепительным. Ведь в этих стенах… Да они пропитаны нашими разговорами, спорами, встречами. Случайными и запланированными. Смешными и грустными. Судьбоносными и мимолетными.

ИНВ. Не чокаясь.

Слева на фотографии можно разглядеть вход. И не звенит больше восточный колокольчик при открытии двери...
refleksia: (otrazhenie)
Я могу долго восторгаться красотами Симеиза, которые всегда дарят ощущение покоя, рассказывать о нежном и тихом очаровании Феодосии, блуждать по улочкам Ялты… Но сердце щемит не от крымских красот, а от вида одноэтажных деревянных домиков со ставнями и изразцами. По вполне банальной причине – они служили декорацией моему детству. То есть тому летнему, каникулярному детству, когда родители отправляли меня к бабушке, в Энгельс.

Кажется, в шесть лет я пережила страшное потрясение, узнав, что это мой любимый город назван в честь постороннего бородатого дядьки с портрета, а вовсе не наоборот.

Так вот, мой Энгельс – это район частного сектора, начинающийся почти сразу после моста, с богатым и звучным названием «Рыковка».

Черт, разве можно написать обо всем том, что сейчас проносится перед глазами, стоит только надкусить зеленое сочное яблоко? Многочасовые купания на речке; бесчисленные прыжки с понтонного моста; походы в магазин за хлебом – каждый раз по новой дороге; отчаянно смелые (в силу строжайшего запрета родителей) вылазки в лес, на Сазанку и на Волгу…

У этого прекрасного мира был свой географический центр – дом моей бабушки, стоявший на пересечении двух улиц. Утро начиналось с распутья: налево – веселый день в компании друзей, прямо – запретный лес с чудесной поляной неподалеку от березовой рощи или рыбалка с мальчишками, направо – прогулка до почты… Довольно часто получалось так, что один день включал в себя все эти пункты в разной последовательности… Но заканчивался обязательно вечерним бадминтоном, до тех пор пока еле виден волан.

А еще был сад. С, если я правильно помню, пятнадцатью яблонями, бесчисленным количеством вишневых деревьев и колодцем. По большому счету, это небольшое пространство можно смело назвать точкой пересечения реальности настоящей и той, которая создавалась с помощью прочитанных книг и фантазии.

Там, в саду, они настолько тесно переплетались, что становились единым целым. В зарослях за теплицей наверняка был зарыт клад, а каждый поход к колодцу оборачивался приключением… В саду никогда не было скучно. Он был густо населен книжными и выдуманными персонажами, общество которых зачастую было гораздо интереснее, нежели компания любителей бадминтона.

Позже Энгельс стал обширнее. Я начала выезжать в город, гулять по Набережной и обязательно посещать краеведческий музей. Со временем это стало ежегодной традицией, которая, увы, нарушается с момента моего переезда.

Но я помню, пожалуй, практически все картины Вебера (не пытайтесь доказать мне, что кто-то писал Волгу лучше, чем он), какие-то доисторические кости, обнаруженные А. И. Дремовым (Андрей Иванович, Вам отдельный привет в связи с этим), безделушки в стиле модерн, маленький зал, посвященный Гагарину, карандаш Шнитке, экспозицию о жизни города в начале ХХ века…

Неужели столь прекрасный город мог существовать на самом деле? Единственное документальное свидетельство – несколько сканированных фотографий, сделанных несколько позже. Это было прощание. Один день, когда я вдруг решила навестить давно уже проданный дом и сад, когда дорогу подсказывала не столько память, сколько – мозжечок, улицы были пустынны, а березы по-осеннему золотились рядом с моей любимой поляной…

Прощальные фотографии )
refleksia: (photo)
Одно из любимейших стихотворений Бродского «Развивая Платона», где всего прочего строчка «…зачем нам двадцатый век, если есть девятнадцатый век…». Она мне как-то сразу понравилась и запомнилась, хоть на тот момент интерес к истории был весьма и весьма дилетантским.

После, в университете, слушая мастерски, до мельчайших нюансов продуманные, отточенные лекции Н. А., я пришла к мысли, что он и есть воплощение это фразы. Исторические анекдоты об Александре II для него куда актуальнее «Единой России». Казалось, даже почерк у него из прежнего времени.

Как-то случайно столкнулась с ним в троллейбусе, ехавшем по Московской. Н. А. рассказывал о зданиях за окном: «Здесь была гимназия, а в том доме…». И эффект от его слов, будто современные постройки растворяются в воздухе, старые дома выглядят свежее, автомобили заменяются экипажами… Словно начало какого-то фильма про старые добрые времена.

Далее картинки, не имеющие отношения к тексту )
refleksia: (ptica)
Как там у Пруста? Вкусил пирожное, и развернулась перед глазами панорама детства?

«Держи сухарь!» - с этой фразы начинался для меня саратовский цирк. Мамин друг детства, дядя Юра Ключников, ударник циркового оркестра и просто большой души человек, всегда носил с собой сухари и обязательно угощал меня, встречая нас с мамой на проходной.

На дворе стояли лихие девяностые, развлечений было мало, но цирковые представления я видела все. Воздуха в огромной светлой комнате, отведенной оркестру, не было - заменой ему служил табачный дым. Музыканты в полинялых парадных пиджаках с тусклыми блестками использовали много нецензурных слов, предлагая немедленно закрыть мне уши и обязательно называя «ребенок». На мое веское замечание, что я все равно услышу, логично отвечали: «Тогда, ребенок, не закрывай». Творческий коллектив непрерывно курил и выпивал, в перерывах играя в нарды и гоняя бильярдные шары. (О, этот огромный бильярдный шар, поразивший мое детское воображение, он казался чуть меньше арены).

Причем, когда дядя Юра водил меня по закулисью, мне казалось, что пьют там не только люди, но и все цирковые звери. Запах водки перебивал даже запах животных. Слон шуршал своей цепью в определенном ритме, потому что, как объяснял явно не трезвый дрессировщик, ему нравится именно так. Над каждой лошадью весела табличка с ее именем. Пахнущие спиртом кобылы пинали их своими мордами. Видимо, по примеру слона искали свой неповторимый ритм. Хищники спали или лениво бродили по клеткам. Да-да, именно в своем, свойственном только хищникам ритме…

Пожалуй, этот мир был самым абсурдным из всех, что я видела. Куда там Алисиному зазеркалью. И каждый раз, кусая сухарь, я мельком вспоминаю о нем. С нежностью, грустью и прочими оттенками чувств, сочетание которых, пожалуй, и называется ностальгией.
refleksia: (photo)
Андрей Битов, сам того не подозревая, привил любовь к лавашу. В своем путеводном очерке об Армении он так вкусно описывал трапезу, составляющими которой были лаваш, сыр и вино, что впечатление об этих строчках осталось навсегда. Конечно, я не вспомню точную цитату, но ощущение… Оно на всю жизнь, в памяти, на языке…
***
Эх, возомни я себя писателем, сочинила бы роман, где еда была бы важнейшей составляющей. Как там объясняли учителя литературы? «Природа отражает умонастроения героев? Андрей Болконский и дуб?». У меня бы он «во дни тягостных сомнений» ел стейк с клюквенным соусом.

И обязательно был бы язвительный герой, характеризующий других через вкусовые предпочтения. Например, так: «Ну что вы? Разве может быть достойным человек, ни разу не вкушавший телятину с черносливом?»
refleksia: (Default)
1991 год, Белый дом. Влад Листьев берет интервью у Андрея Сахарова. За окнами начинается штурм, но он говорит: "Продолжайте, пожалуйста. Я хочу Вас дослушать".

28.88 КБ
refleksia: (photo)
Узкие темные коридоры с обшарпанными стенами. Кажется, бледного грязно-желтого цвета. Откуда-то доносится нестройная музыка репетирующего оркестра. Путешествуй я там без провожатого, обязательно заблудилась бы. Казалось, что все эти петляющие дороги ведут к оркестровой яме. В дни, когда представление давала заезжая знаменитость, в ней располагались привилегированные места для представителей СМИ. Знакомство с прекрасным, задрав голову. Его обсуждение, массируя уставшую шею.

А первое знакомство с таинственным миром оркестровой ямы – со стороны. Когда, еще в детстве, на опере «Кармен» из первого ряда я наблюдала синхронный танец скрипичных смычков. Они запомнились лучше, чем музыка, действующие лица и нешуточный накал страстей.

Profile

refleksia: (Default)
refleksia

September 2017

S M T W T F S
     1 2
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 25th, 2017 04:09 am
Powered by Dreamwidth Studios